«Вавилонская библиотека» Хорхе Луиса Борхеса


Аргентинский писатель и поэт Борхес в своем кабинете.1973
(Источник фото: ИА REGNUM)

«Никогда нельзя войти в одну реку дважды», — говорил древнегреческий мыслитель Гераклит. Думается, что, размышляя о творчестве великого аргентинского писателя Хорхе Луиса Борхеса, которому сегодня исполняется 119 лет, всегда нужно держать в уме эту мысль.

 

Он постоянно находился в движении, в постоянном поиске себя, а также в постоянном стремлении от себя убежать.

«Однажды я попытался освободиться от него и сменил мифологию окраин на игры со временем и пространством. Теперь и эти игры принадлежит Борхесу, а мне нужно придумывать что-то новое. И потому моя жизнь — бегство, и всё для меня — утрата, и всё достается забвенью или ему, другому. Я не знаю, кто из нас двоих пишет эту страницу», — говорил Борхес о творчестве Борхеса.


Хорхе Луис Борхес 1972
(Источник фото: ИА REGNUM)

Одним из наиболее повлиявших на него мыслителей был Артур Шопенгауэр, утверждавший, что смерть — это всего лишь сон, не отягченный пробуждением. Переосмысливая его идею, Борхесу пришла в голову мысль, что то, что нам кажется реальностью, и есть сон, а значит, смерть — это пробуждение.

«Почему нас смущает, что Дон Кихот становится читателем «Дон Кихота», а Гамлет — зрителем «Гамлета»? Кажется, я отыскал причину: подобные сдвиги внушают нам, что если вымышленные персонажи могут быть читателями или зрителями, то мы, по отношению к ним читатели или зрители, тоже, возможно, вымышлены», — рассуждает писатель.

«Мы легко принимаем действительность, может быть, потому, что интуитивно чувствуем: ничто реально не существует», — подтверждает свою же мысль Борхес.

Реальность, похожая на сон, не устраивала его, тем более когда он полностью ослеп. Сон же для него стал возможностью прозревать, а значит, он больше походил на реальность. Часто ему снилось, как он читает книги. Книга для Борхеса — это не просто источник знаний, это целый мир, «библиотека», в которую заключено всё мироздание.

«На некоей полке в некоем шестиграннике (полагали люди) стоит книга, содержащая суть и краткое изложение всех остальных: некий библиотекарь прочел ее и стал подобен Богу», — пишет Борхес в своей «Вавилонской библиотеке».

В этой мысли очевидна отсылка к древнему мировоззрению о цикличности всего сущего. Всё повторяется вновь, а мечтания о бесконечном развитии — лишь пустые фантазии просветителей. История вселенной уже написана много тысячелетий назад, эта книга хранится в «Вавилонской библиотеке», и никогда уже больше не будет новых книг.


Хорхе Луис Борхес
(Источник фото: ИА REGNUM)

Невозможность улучшения макрокосма, его цикличность была очевидна для большинства древних мыслителей, пока эта вера не была сокрушена гением Августина, не способного принять «вечное возвращение» бога-фокусника, каждый раз восходившего на крест и принимавшего на нем искупительные муки смерти. Крупнейший христианский философ не хотел допускать даже мысль, способную обесценить великий подвиг. И он от нее избавился.

Позднее древняя идея вновь стала рваться наружу, ее можно обнаружить в трудах многих философов, однако особенно интересна мысль Георга Фридриха Гегеля, писавшего о конце истории, идее которая в предельно вульгаризированной форме будет популяризирована Френсисом Фукуямой.

«Гегель утверждал, что когда история закончится и исчезнет творческая новизна вообще, человечество окажется в некоей библиотеке, где не будет места новым великим текстам, но где будут собраны все великие тексты прошлого», — пишет известный современный философ Сергей Кургинян, мысль которого тем более интересна, что перекликается с «Вавилонской библиотекой» Борхеса.

Думается, что именно такой «библиотеке» служил Борхес, был ее главным и самым великим читателем. Он яростно поглощал ее содержимое, осмысливая его и отказываясь от создания новых текстов.

«Великий читатель — это не человек, это постчеловек, не способный стать писателем, то есть творцом новых текстов, и именно поэтому превращающий чтение в некую постчеловеческую гиперфункцию. Когда и эта гиперфункция выполнена на 100%, антропос выполняет свое предназначение и растворяется в чем-то очень напоминающем то ли Абсолют, то ли Предвечную Тьму», — отмечает Кургинян.

Значит ли это, что Борхес был проповедником тьмы или как минимум человеком, не желавшим ей сопротивляться? И да, и нет. Ведь Борхес всегда в движении.


Писатель в окружении поклонниц. 1976
(Источник фото: ИА REGNUM)

На заре своего творчества он был очарован другой идеей, которая, казалось, уничтожит навсегда мысль о затворничестве в «библиотеке».

Речь идет о Великой Октябрьской революции, захватившей умы и сердца всего человечества, грезящего улучшением мира. Борхес даже написал в ее честь сборник стихов «Красные псалмы», которые, впрочем, впоследствии уничтожил.

«Я писал стихи, посвященные русской революции, которая, кстати сказать, не имеет ничего общего с сегодняшним советским империализмом. Нам виделось в русской революции начало мира между людьми», — пророчески говорил писатель, понимавший, что крах красного проекта есть возрождение «Вавилонской библиотеки».

Она и пришла в лице аргентинского диктатора, увлекавшегося фашистскими взглядами Хуана Перона. При нем Борхес сталкивается с некоторыми неудобствами, а его мать и сестра даже попадают в тюрьму. В 40-е годы взгляды Борхеса еще были прогрессивными, однако к 70-м он значительно сдвинулся вправо. Вступил в Консервативную партию, получил награду из рук чилийского диктатора Аугусто Пиночета, был замечен в славословии к Франсиско Франко. Вероятно, по этой причине он так и не стал обладателем Нобелевской премии по литературе.


Борхес и режиссер Уго Сантьяго на съемках фильма «Вторжение»
(Источник фото: ИА REGNUM)

Пожалуй, главное, что занимало Борхеса в его произведениях — это тема смерти и бессмертия. Смерть прекрасна, убежден писатель, но не сама по себе, а лишь потому, что без нее невозможно стать человеком.

«Все, кроме человека, бессмертны, ибо не знают о своей смерти», — пишет Борхес с презрением к возможности вечного бытия индивида.

«Жизнь Бессмертного пуста, а чувствовать себя Бессмертным — божественно, ужасно, непостижимо уму», — подчеркивает Борхес, утверждая, что все мировые религии верят в реальность лишь земного, человеческого существования, обманывая себя в мысли о возможности вечного блаженства в посюстороннем мире.

Сам же Борхес называл себя агностиком, не веря в возможность познания сути бытия, но самое печальное даже не это, а то, что величайший аргентинский писатель не видел в этом необходимости.

«Я уверен, что никакой другой жизни не существует; меня бы огорчило, если бы вдруг оказалось, что она существует. Я хочу умереть весь. Даже мысль о том, что после моей смерти меня будут помнить, мне не нравится. Я жду смерти, забытья и забвения», — резюмирует Борхес.

К сожалению, нам придется отказать ему в этом.

Антон Исаков
Источник ИА REGNUM

Комментарии (0)

Добавить комментарий



Разрешённые теги: <b><i><br>Добавить новый комментарий:


Список тэгов