Политическая библиотека: «Исследования истерии»

Кадр из фильма «Фрейд» (1962, реж. Джон Хьюстон)

Кадр из фильма «Фрейд» (1962, реж. Джон Хьюстон)

В 1895 году свет увидела первая монография Зигмунда Фрейда. Именно в «Исследованиях истерии» был изложен психотерапевтический опыт, приведший в итоге к формированию психоанализа. Последний же сыграл колоссальную роль в истории мировой культуры, отразившись в философии и искусстве, публичной политике и повседневной жизни. В то же время ни одно из революционных (перевернувших мир – в хорошем или плохом смысле) учений не подвергалось столь яростному вытеснению, искусственному смещению с фокуса общественного внимания в периферийное видение и дальнейшее забвение. 

«Исследования истерии» написаны в соавторстве с Йозефом Брейером, который и открыл (совершенно случайно) ту дверь, через которую доктор Фрейд вошел в запретный сад – вероятно, тот самый, в который так мечтала попасть Алиса. Жиль Делёз очень точно описал значение прозы Льюиса Кэррола: «Брак между языком и бессознательным – уже нечто свершившееся. Он празднуется на все лады». Фрейд вообще легко сочетается с литературой: кажется, с Гофманом его роднит нечто большее, чем с Шарко. В 1930 году Фрейд получит Премию Гёте, главную литературную награду германоязычного мира (по многим параметрам более авторитетную, чем Нобелевская). В самом деле, «Исследования истерии», как и все фрейдовские анализы клинических случаев, читаются как захватывающий роман. Между прочим, отчасти экранизированный – о чем ниже.

Учитель Фрейда великий психиатр Жан-Мартен Шарко не только рассматривал истерию как медицинское заболевание, но и доказывал её психогенную природу. Он проделывал поражавшие воображение опыты с гипнотическими состояниями, вводя в которые, он временно снимал симптомы истерии (будь то нервный тик или паралич).

Не проходивший обучение у Шарко Брейер случайно открыл особое воздействие на истериков гипнотоидных состояний. Его пациентка (в книге она названа Анна О. – культовое имя для психоаналитиков, через неё-то и открылся психоанализ) впадала в эти состояния непреднамеренно. Когда в трансе она «вспоминала» событие, положившее начало тому или иному симптому, переживала это событие вновь и – что важно – проговаривала своё воспоминание, симптом удавалось «снять». Так Брейер изобрел метод, который Фрейд взялся применять. Со временем Фрейд отказался от гипноза, обнаружив, что существуют другие возможности войти в бессознательное: сновидения, оговорки, ассоциации, непреднамеренные действия… и еще очень многое, вплоть до этнографических материалов («первобытная культура» позволяет проникнуть в тайны первичных представлений, подвергаемых человеком современной культуры вытеснению).

Итак, что же открылось Фрейду через Анну О.? (И открылось это именно Фрейду, а не Брейеру или Шарко: структура фрейдовского невроза – а он был невротиком – была близка истерии Анны О.)

Фрейд открыл бессознательное. И хотя сформулировал он свое открытие несколько позднее, но все основы к понятию о бессознательном даны в «Исследованиях истерии». Бессознательное вовсе не то подсознание, о котором говорит романтическая литература – и ударившийся в романтизм Юнг, разбивший тем самым надежды Фрейда на то, что хоть один психиатр способен его понять. Романтическое подсознание наполнено игрой фантазий, чарующих первообразов, древних тайн и видений. Во фрейдовском бессознательном кто-то говорит. И от этого становится жутко. В бессознательном бегут речевые потоки, символические ряды, выстроенные по всем семиотическим законам. Бессознательный материал имеет те же состав, структуру и происхождение, что и материал сознания. Соответственно, эту речь нужно услышать, понять и вступить с нею в диалог.

В первом приближении это должно напоминать экзорцизм – это и привлекло фантазера Юнга в психоанализе, но, когда он обнаружил большую близость фрейдовского учения к классической филологии – педантичному собиранию отрывков речи без надежды собрать текст целиком, Карл Гюстав Юнг отпрыгнул и даже попытался придать своему романтическому прыжку статус самоценной научной теории. Как ни странно, Юнг – с его грезами о коллективном бессознательном, примордиальных первообразах и таинственных базовых элементах психики (знание о них почерпнуто психиатром из эзотерической литературы) – Юнг принимается обществом куда радушнее, нежели Фрейд. Фрейдовское говорящее, рациональное, логизированное бессознательное  пугает куда больше, нежели расплывчатые юнганские образы вроде Тени или Анимы…

Жак Лакан (которому суждено было что-то в открытиях Фрейда понять) говорил:

«Измерение бессознательного оказалось, как Фрейд это отлично предвидел, по сути дела, забыто. Открытие Фрейда было этим измерением благополучно поглощено – поглощено благодаря тем аналитикам второго и третьего поколения, которые, превратившись в деятельных ортопедов, немало усилий положили на то, чтобы просто замазать зияние это, сведя аналитическую теорию в плоскость психологическую».

Итак, психоанализ не «ортопедия» (исправление неких пороков развития) и не психология. Это разговор с каким-то субъектом. Каким же?

Единственным реальным субъектом. Ибо он-то и сидит в бессознательном. То или иное содержание вытесняется из сознания не демоном (очень похожим в этой фигуре на демона Максвелла), не природным законом, а нами самими. В этом-то и заключается трудность. Ключи от бессознательного находятся у того, кто и запер его на замок. Понять вытесненную «речь» может лишь тот, кто её вытеснил. Потому-то открытие Фрейда можно считать чудом.

Но это значит, что субъект Фрейдом децентрирован. После Фрейда наивно полагать, что субъект расположен в сознании и тождествен ему. Дом субъекта – запретный сад, в который спешит Алиса, пересекая страну чудес.

Между тем, стоило бы задаться вопросом: сказанное Фрейдом о субъекте – сказано о субъекте «номальном» или «истерическом»? Здесь сразу стоит вспомнить гуляющий по просторам медиа миф – будто у Фрейда было всего пять пациентов, и все они были истерички. Просто в обсуждаемой книге подробно описаны 5 историй болезни, при этом первая пациентка – Анна О. – не лечилась у Фрейда. Выводы, которые сделал Фрейд, подсказаны истерическими женщинами – и проверены на материале обширном. И если эти выводы принять и быть последовательным, то от понятия нормы вообще следует отказаться. Человек всегда трагически расщеплен и обречен вытеснять значительную часть своих «идей» в бессознательное, откуда они возвращаются как «симптомы» (это могут быть и страшные припадки наподобие эпилептических, и, скажем, регулярные оговорки). Субъект всегда аномалия.

Брейер утверждал, что путем последовательного применения своего метода (он назвал его катартическим – пациент переживает катарсис в возвращении к болезненному воспоминанию), он избавил Анну О. от всех симптомов. Кстати, мы теперь можем назвать её подлинное имя – Берта Поппенгейм, впоследствии крупная деятельница феминистского движения. В 1932 году в письме Стефану Цвейгу Фрейд сообщает:

«На следующий день после того, как все её симптомы были устранены, его (Брейера) вызвали к ней вечером, и когда он зашел к ней, она корчилась из-за судорог в нижней части живота. Когда он спросил её, что с ней случилось, она ответила: «Сейчас родится ребенок от доктора Б.». В этот момент он получил ключ от обители Матерей, но не воспользовался им. При всех его талантах в нем нет ничего от Фауста. Он попросту испугался и сбежал, перепоручив больную одному коллеге…»

Итак, Фрейд воспользовался ключом от обители Матерей и обнаружил в запретном саду не просто желание, а сексуальное желание. Впрочем, фрейдовское понятие «сексуальное» всегда нужно читать как «психосексуальное», равно его «мать» и «отец» суть психомать и психо-отец. Драмы психосексуального, участником которых субъект становится с самого рождения, и разыгрываются на «другой сцене» – так Фрейд называл бессознательное.

Надо полагать, схождение к Матерям было захватывающим и полным опасностей приключением. Об этом рассказывает великолепный фильм Джона Хьюстона «Фрейд» (1962, в России этот фильм известен под пошловатым названием «Фрейд: тайная страсть»). Никакого отношения к биографическим фильмам (обильно демонстрируемым по телеканалу «Культура») эта кинокартина не имеет. Перед нами метафизический детектив – история заполучения ключа и встречи с Матерями (точнее – с Матерью), дуэль с Анной О. и её внутренним демоном (на деле оказавшимся самим субъектом), распутывание лабиринта отношений с несколькими отцами (среди которых, помимо Фрейда-старшего, конечно же, Йозеф Брейер и Жан-Мартен Шарко).

Под очевидным влиянием чернобелого шедевра Хьюстона снят триллер Алехандро Аменабара «Регрессия» (2015, в России этот фильм известен под пошловатым названием «Затмение»). Здесь также сюжет движется через психоделические сцены гипнозов и сновидений, а герой идет в поисках демонов и их приспешников, чтобы, в конце концов, обнаружить главного демона в девочке – причем не в бессознательном её, а в её сознании. Героиня Эммы Уотс столь ловко манипулирует следствием, что почти никто не сомневается: она стала сексуальной жертвой в сатанинских ритуалах, в которые были вовлечены её отец и бабушка. Последние признаются в этом под гипнозом. Однако никаких следов разветвленной сатанинской организации (за пределами гипнотоидных состояний, а также паранойяльного бреда детектива, поверившего девочке) обнаружить не удается. Перед нами в каком-то смысле антифрейдовский фильм. Бессознательный ужас оказывается не вытесненным, а сконструированным в сознательных состояниях. Сконструированным – и «подсаженным» в качестве внутренних демонов. Реальное событие, стоящее за сетью фантазмирующих под гипнозом фигурантов дела, носит сексуальный характер: девочка имеет связь с совершеннолетним мужчиной. Однако в основе отношений лежало обоюдное, осознаваемое и никуда не вытесненное влечение.

Если всмотреться в современную культуру, то мы увидим ровно то, о чем говорил Лакан: бессознательное, как и предвидел Фрейд, придано забвению. Нам проще поверить в то, что невинного возраста девочка может сконструировать сеть виртуальной сатанинской антицивилизации (кстати, на что она может опираться, как не на сексуальные драмы с другой сцены?), нежели в то, что внутри каждого из нас имеется «обитель Матерей». Фрейд и сам не был уверен, что он правильно расшифровал обрушившийся на него поток глубинной речи. Он никогда не призывал к сексуальной революции во имя освобождения желания. Ведь он знал, что аномалия расщепления, ограничения себя, вытеснения части себя по ту сторону запертой двери, есть основа человеческого субъекта как такового. Культура же распорядилась фрейдовским открытием по-своему: легитимировала с его помощью сексуальные перверсии и изгнала стыд, однако тут же вытеснила самого Фрейда – понятие о бессознательном стало бессознательным. А нам, похоже, остается ждать нового Фауста, которому случайно достанется таинственный ключ.

Илья Роготнев

 

Комментарии (0)

Добавить комментарий



Разрешённые теги: <b><i><br>Добавить новый комментарий:


Список тэгов